Главные враги Советских ВОРОВ В ЗАКОНЕ: Кто такие Жиганы, как они появились и куда исчезли

Жиганы – короткий эпизод в истории отечественного преступного мира. Появились они внезапно и так же быстро пропали. Впрочем, эта преступная каста успела оставить свой след и фольклоре, и в искусстве, да и в жизни преступного мира. Ведь возможно, что современные криминальные авторитеты, т.н. воры в законе, обязаны своим появлением именно жиганам.

О том, кого называли жиганами в дореволюционной России, исследователи до сих пор спорят. Большинство из них, тиражируют из статьи в статью ссылку на книгу Василия Филипповича Трахтенберга «Блатная музыка», изданную в 1908 г. Там утверждается что жиган – это «представитель тюремного и острожного пролетариата; жалкий нищий, унижаемый арестантами и сам унижающийся перед более сильными и богатыми». Кстати, сам Трахтенберг ссылается на более раннее издание: «Г. Н. Брейтманъ. «Преступный мiръ. Очерки изъ быта профессiональныхъ преступниковъ» (Кiевъ. 1901)». Об этом исследователи почему-то не упоминают. Стоит ли доверять Брейтману и, тем более, Трахтенбергу, который слыл авантюристом – неизвестно. Между тем в художественной литературе середины XIX в. слово «жиган» употребляется в значении профессиональный преступник, занимающий привилегированное положение в криминальной среде:

Да и в словаре Даля в понятии «Жечь» можно найти:

Кроме того, до 1863 г. каторжников в России было принято клеймить, выжига̲я на лбу и щеках буквы К А Т (до этого В О Р). Логично предположить, что именно от этого выжигания и пошло слово «жиган», т.е. с выжженным клеймом. Такие трактовки данного термина гораздо лучше подходит для объяснения названия преступных авторитетов, чем формулировки, предоставленные Брейтманом, а впоследствии Трахтенбергом. Время, когда появились жиганы-авторитеты, установлено достаточно точно – начало 20-х годов прошлого века, т.е. практически сразу после революции. Основная версия гласит, что это были недобитые контрреволюционеры, а точнее белые офицеры, оставшиеся в стране и занявшиеся преступной деятельностью. Версия вполне правдоподобная. Дело в том, что не успевшие или не пожелавшие бежать за границу белогвардейцы и в самом деле часто сколачивали преступные группы, объединяя вокруг себя босяков (лиц, не имеющие определённого занятия, и бродяг). Деяния их относились к категории особо тяжких и часто совершались с особой же̅стокостью. Причем целью таких преступников была не только нажива, но и подрыв доверия к существующей власти.

Оказавшиеся в тюрьме жиганы группировались, стремясь подмять под себя основную массу заключённых. При этом характерной особенностью подобных организаций была чёткая иерархическая структура, строгая дисциплина и некий «кодекс чести». Всё это косвенно доказывает белогвардейскую версию происхождения жиганов. На тот момент в тюрьмах уже были свои авторитеты. Назывались они иванами (иногда сидельцами). Это были профессиональные преступники, как правило, не имеющие ни дома, ни семьи, ни имущества. В тюрьмах они были на вершине иерархической лестницы, часто руководили артелями заключённых, являлись старостами камер. Они же следили за соблюдением негласных законов и за порядком в целом.

Одна из версий в исследованиях российского преступного мира гласит, что именно иваны со временем стали именоваться урками – от существовавшей в царской России аббревиатуры УРК, т.е. уголовно-регистрируемый контингент. Другие источники утверждают, что урки – это самостоятельная группа заключённых, возникшая вслед за жиганами в первой половине 20-х годов и сформировавшаяся из молодых преступников, завоевавших авторитет дерзкими грабежами и разбойными нападениями. Иваны же стали «ворами», впоследствии взявшими верх сначала над жиганами, а затем и над урками. Как бы там ни было, но большинство исследователей сходятся во мнении, что воры-урки жиганов недолюбливали. К примеру, исследователи Александр Владимирович Леонов и Александр Яковлевич Назаренко отмечают, что ими было введено правило «не допускать в свои круги «тяжеляков» (осуждённых за неимущественные тяжкие преступления <…> часто осуществляемые жиганами)» (Возникновение «Воровского закона», журнал Закон и право. 03-2019). Впрочем, жиганы в этот круг и не стремились. К уркам они относились с презрением. Будучи выходцами из образованных слоёв общества и обладая организаторскими способностями, жиганы легко сколачивали собственные группы и устанавливали в местах заключения свои порядки. В начале 30-х в тюрьмах разгорелась настоящая война между урками-ворами и жиганами. Считается, что к тому моменту ворам удалось перетянуть на свою сторону большую часть заключённых. Отчасти это произошло благодаря ст. № 59 УК СССР об особо опасных преступлениях против порядка управления (вступила в силу в 1926 г.). Такие преступления приравнивались к бандитизму и карались смертной казнью. А именно подобные деяния и были характерны для жиганов.

Что касается властей, то на внутренние разборки между заключёнными руководство тюрем и лагерей старалось закрывать глаза. А если это не удавалось, то чаще становилось на сторону урок – идеологически более близких к народной власти. В итоге с жиганами было постепенно покончено. Впрочем не везде. В некоторых лагерях, где в основном содержались лица, недовольные властью, в частности в Соловецком лагере (СЛОН), жиганство процветало вплоть до начала войны.